Геракл

Вместе росли мы с Гераклом и были друг другу, как братья.
Был он во всем впереди, и в науках, и в шумных забавах,
В пьяных пирах Дионисий и мудрых философов спорах.
Долгие годы прошли, миновала беспечная юность,
Стал я начальником войск у царя, а Геракл безвестным скитальцем,
Только порою молва о деяньях его разносилась.
Как-то на царском пиру во дворце сообщили мне новость,
Будто велением Зевса Геракл обречен на позорное рабство,
Служит царице Омфале, терпя от нее униженья,
Вынужден ей угождать, уподобившись жалкой служанке.
В царство Омфалы примчавшись, с трудом отыскал я Геракла
И, состраданья исполненный, с речью к нему обратился:
"Брат мой любезный Геракл, скажи, неужели не странно?
Львиную шкуру и меч променял ты на жалкую участь!
Ты, так легко побеждавший героев, царей и чудовищ,
Должен игрушкой Омфале служить, перед ней пресмыкаться,
Быть для нее лишь прислугой, забавой, домашним животным...
Лучше погибнуть растерзанным в битве с Лернейскою гидрой,
Чем прозябать в услуженьи у вздорной и взбалмошной бабы,
Повиноваться Омфале весь век до свиданья с Хароном.
Брат мой, не стоит подобных она унижений, а стоит
Несколько медных монет на невольничьем рынке в Пирее,
Где наконец превратится она из всевластной царицы
В то, чем пристало ей быть среди множества столь же ничтожных,
Тех, что испуганным стадом стоят перед камнем продажи,
Тех, что хвосты поджимают при окрике работорговца.
Может, на месте своем оказавшись, она осознает,
Что не пристало герою сносить ее бабьи причуды,
Жалкой забавой служить для ее избавленья от скуки!
Царствует в сонме богов олимпийских могучая Гера,
Но и она повинуется Зевсу, таков уж порядок,
Определенный богами для мира навек и от века:
Женщина принадлежит и должна быть покорна мужчине,
Будто собакою, им помыкать она вовсе не вправе.
Только мигни мне, Геракл, соберу я могучее войско!
Камня на камне оно не оставит от царства Омфалы,
Будет бежать на цепи она вслед за твоей колесницей,
Сделавшись пищей насмешек для встречных зевак на дороге...
Брат мой любезный Геракл, разверни же могучие плечи,
Можешь ведь ты, наконец... Впрочем, нет, ничего ты не можешь,
Даже Гераклу противиться воле богов не под силу,
Даже герою героев судьбу преломить не удастся,
Не понимаю тебя, но твое уважаю решенье,
Зевс да пребудет с тобою. Прости, что тебя потревожил."


Eagle-owl, 2000